Поприветствовав командира кивками и взмахами рук, офицеры дождались, пока он усядется на один из стульев, вытянув ноги. Земцов передал Верещагину никелированную кружку с чаем.

— Я слушаю, — буркнул надсотник.

— В общем, так, — невысокий, широкоплечий, бритый наголо Климов был, как всегда в мирной обстановке, нетороплив. — В районе ксюшкиной церкви — никого. На Бульваре Победы, на Жукова — пусто. Отошли. А вот на Невского стоят «паладины». Двенадцать штук… — он засмеялся, как будто говорил что-то весёлое. — С самоходками штатовские морпехи. Настоящие. Улица 60-й армии забита поляками. Штурмовые группы в полной готовности.

— Так, — сказал Земцов — тоже невысокий и крепкий, но белобрысый, с густой короткой бородой и длинными усами. — Вот и подарок.

— Пашка, — Верещагин повернулся к вестовому. — Садись на скутер. Дуй в «Буран». Ромашову скажи — с рассветом нас атакуют. Пусть подкинет огонька по Невского, по 60-й армии… если пришлёт хотя бы одну «шилку» — будет великолепно.

— Не пришлет, — сказал высокий, кавалергардски изящный, чисто выбритый Басаргин. — Скажет — одна уже есть.

— Дуй и проси, что я сказал, — повысил голос Верещагин, и вестовой выбежал в коридор.

Офицеры какое-то время молча пили чай, слушая, как где-то на юге то разгорается, то затихает бой.

— Опять на Вогрэсовский мост ломятся, — сказал Земцов. Поставил пустую кружку, с сожалением вздохнул. — Ладно, пойду к своим.

— Угу, — кивнул Верещагин. — Клим, иди тоже, поспи.

— И то дело, — согласился надурядник, ловко закидывая за спину «сайгу» 12-го калибра, а АКМС со сложенным прикладом беря в руку.

Басаргин, облокотясь на компьютерный столик, играл златоустовским «бекасом» — нож порхал над пальцами, крутился между ними… Верещагин долго и бездумно следил за движением ножа. На юге стали бить орудия.